Правительству СССР было известно, что США и Великобритания разрабатывают условия перемирия с Болгарией, однако ознакомившись с ним, оно указало, что не желает участвовать в переговорах из-за несогласия по ряду пунктов. Еще летом 1944 г. Советский Союз  потребовал от болгарского правительства разрыва отношений с Германией. Но поскольку болгары уклонились от этого требования, СССР 5 сентября 1944 г. объявил войну Болгарии, при этом обратив внимание Софии на тот факт, что она фактически ведет войну против Советского Союза с 1941 г. Объявление войны Болгарии было предпринято без консультаций с союзниками. Вполне естественно, что это вызвало некоторое волнение у западных союзников, и они запросили правительство СССР информировать их о планируемых дальнейших действиях в болгарском направлении. Молотов уклонился от ответа, сказав что эти вопросы будут рассмотрены в соответствии с военной обстановкой.

[...]

Если касаться вопросов проблем мирного урегулирования со странами-сателлитами, то можно со всей очевидностью сказать, что среди них подготовка перемирия с Болгарией была наиболее показательной – ведь она вызывала массу противоречий на всех этапах, и в значительной мере отражала борьбу интересов СССР и Запада, в частности – США.

[...]

Болгарское руководство, не понимая истинного состояния дел среди союзников, тем не менее пыталось играть на союзнических противоречиях заявив что их страна «могла бы ожидать от России наилучших условий, но предпочитает идти на некоторые жертвы во имя  гарантии ее будущего статуса как свободного и демократического государства». Каких-либо сдвигов в переговорном процессе не принесло даже объявление Болгарией 17 августа 1944 г. своего полного нейтралитета. Этот шаг был предпринят с такой целью, чтобы вынудить западных союзников сделать капитуляционные условия менее жесткими, а заодно и подчеркнуть  свой новый статус «нейтральной державы»

[...]

Отражением новых тенденций стало формирование нового правительства в июне 1944 г., возглавил которое И. Багрянов.  Радикальные и быстрые изменения внешнеполитической обстановки определили и конкретные цели болгарского руководства. В частности, планировалось  при поддержке США и Великобритании выйти из войны, сохранив, однако, и отношения с гитлеровской Германией. Другой, но не менее важной задачей стало недопущение вмешательства СССР в переговорный процесс с западными союзниками. Хотя у Багрянова и были политические возможности для решения этих двух задач, но временной фактор играл не в его пользу. Слишком много времени было потеряно на переговоры с союзниками. Просчет болгар был и в том, что они недооценили военные возможности Советского Союза – выход советских войск к Балканам предполагался лишь в конце года.

[...]

При внешнем единодушии, среди союзников существовали противоречия по болгарским территориальным вопросам. Советский подход тоже не был единым и с течением времени менялся. Так, зимой 1941 – весной 1942 г. Москва выступала за некоторые изменения границ восточноевропейских стран после завершения войны. Болгарии эти изменения тоже касались самым непосредственным образом – предполагалось отнять у нее захваченные во время войны греческие и югославские территории, пересматривалась в пользу Турции и линия болгарских восточных границ. Через три года позиция СССР позиция по болгарскому территориальному вопросу приняла другие очертания. Планировалось оставить Болгарии частично или полностью македонские и фракийские земли. Поддержки западных союзников эта инициатива не встретила.

[...]

12 мая 1944 г. был опубликован окончательный вариант текста Декларации о принципах капитуляции для Болгарии, Венгрии, Румынии. Однако несмотря на достаточную демократичность, мирные инициативы со стороны Антигитлеровской коалиции сколько-нибудь значимого эффекта на  указанные государства не произвели. Впрочем, разработка декларации о принципах капитуляции продемонстрировала умение и желание союзников сотрудничать по проблемам Балкан.

[...]

Среди прочих подробностей, нельзя не упомянуть одну из особенностей политики США на данном этапе: начиная прелиминарные переговоры, американцы исходили из необходимости участия в них и СССР. В этом аспекте можно отметить декабрьские переговоры 1943 г. в Москве. Гарриман докладывал в Вашингтон, что Москва желает чтобы западные союзники проявили инициативу в проведении неофициальных переговоров с Болгарией и они могут рассчитывать на ее участие и помощь. В пользу сотрудничества с Советским Союзом склонялась и американская разведка при разработке плана дальнейших действий на Балканах. Учитывая заинтересованность СССР по отношению к Болгарии, было решено избегать слишком поспешных решений, которые могли бы вызвать неудовольствие его руководства.

[...]

На фоне трудностей, с которыми стала сталкиваться страна с конца 1943 г., а особенно с началом бомбардировок, болгарское руководство начало терять уверенность в том, что Германия сможет сколько-нибудь долго удерживать Балканы в своей сфере влияния.

[...]

Такая стратегия оказалась приемлема и для США, и для СССР. В частности, не принимая во внимание что Болгария и Советский Союз не были в состоянии войны по отношению друг к другу, В. Молотов в одной из бесед с Гарриманом отметил желательность продолжения авиаударов по Болгарии, так как это должно было расположить ее к мирным переговорам. Таким образом, бомбардировки были, скорее политическим средством воздействия, нежели военным.

[...]

Обязательства, накладываемые союзническими отношениями в аспекте действий антигитлеровской коалиции побуждали  СССР и особенно США к поиску компромиссов наиболее удовлетворяющих обе стороны. К числу вопросов, где сталкивались интересы союзников, была и болгарская проблема.

[...]