Вопрос: какой путь должна избрать Россия – национальный или «западный», требовал оценки отечественного прошлого. Предметом резкой полемики становятся преобразования Петра I. Упрощая, можно выделить три точки зрения на деятельность великого реформатора. Первая – признание исторического значения его миссии в сочетании с глубоким интересом к допетровской России (ее придерживался А. С. Пушкин). Вторая – начинала отсчет [...]

Обращаясь к анализу исторических связей России с зарубежными странами, Забелин опровергает стереотипные представления о влияниях. Признавая влияние Византии, он исключает влияние татарское (поскольку у кочевых народов не было развито строительное искусство) и ограничивает возможность индийского, ибо наше зодчество «если и имело сведения, то по всему, вероятно, не имело определенных понятий» об индийской архитектуре. По Забелину, [...]

Становление этого направления, относящееся к 1850-м годам, связано с деятельностью Московского Дворцового архитектурного училища.
Основанное в конце XVIII в. М. Ф. Казаковым, училище воспитывало уважение к национальному архитектурному наследию. В 1840-1850-е годы здесь работает коллектив преподавателей, серьезно интересующихся вопросами теории и истории зодчества,- директор училища Ф. Ф. Рихтер, сменивший его на этом посту М. Д. Быковский, [...]

В этих суждениях изложена суть первой гипотезы о происхождении русской архитектуры, удержавшейся в отечественном архитектуроведении вложены взгляды Строганова в его трактате 1878 г., где он характеризует русскую архитектуру, как неспособную к самостоятельному развитию, застывшую «на целые века в своих первобытных формах» и только иноземцам обязанную своими памятниками: все церкви киевского периода построены греками, владимирские – [...]

Иван Михайлович Снегирев (1793-1868) – профессор Московского университета, читал там римскую словесность и древности, но интересы его были сосредоточены на русской старине. Он собирал и публиковал сведения по русской истории, исторические биографии, народные пословицы и поговорки, изучал прикладное искусство, лубочные картинки, народные праздники и обряды. В области истории архитектуры он работал вместе с Алексеем Александровичем [...]

Исторической перспективы развития архитектуры в трудах Мартынова и Снегирева нет. Памятники архитектуры систематизируются (неявно) по стилевому признаку, причем понятие стиля связывается исключительно с декором. «Пятиглавые церкви московские XVII столетия… разнятся одна от другой не планом, но объемом, размером и особенностями деталей и орнаментов, кои принадлежат то к стилю византийскому, то мавританскому, иногда к так называемому [...]

На деле ни в тексте, ни в расположении обмеров никаких следов систематизации не обнаруживается, и в послесловии «просвещенному зрителю» предлагалось самому «из чертежей составить свой собственный порядок, своевременный постепенному ходу построения зданий в России».

Вливались древние, родовые, ему самому присущие черты, поэтому так органично и вошли в него, например, «щипцы, встречающиеся на памятниках Тибета, отверстия, обремененные обломами, кувшинообразные колонки с пузатыми капителями» и проч.

Из путаницы терминов и определений можно выделить черты, которые связывались с понятием «византийский» стиль: этим названием обозначались храмы с цельным объемом, с позакомарными покрытиями, увенчанные одной или пятью главами на цилиндрических барабанах например, Спасо-Преображенский собор в Переяславле-Залесском и «вообще древнейшие церкви в северо-востоке Руси», т. е. композиции, генетически действительно самые близкие к византийским источникам. К [...]

Несмотря на робкие попытки связать «шпилевые формы масс, составляющие… вершины храма», и скатные покрытия с особенностями «климатической местности» России, в поле зрения Снегирева и Мартынова практически не попадают объективные условия формирования архитектуры, они не придают значения объемно-планировочной характеристике памятников и не учитывают исторического процесса их эволюции. Первая попытка систематизации памятников русского зодчества оказалась несостоятельной. Все [...]