Такая стратегия оказалась приемлема и для США, и для СССР. В частности, не принимая во внимание что Болгария и Советский Союз не были в состоянии войны по отношению друг к другу, В. Молотов в одной из бесед с Гарриманом отметил желательность продолжения авиаударов по Болгарии, так как это должно было расположить ее к мирным переговорам.viagra onlineТаким образом, бомбардировки были, скорее политическим средством воздействия, нежели военным.

Для достижения общей цели вывода Болгарии из войны союзники допускали и возможность поддержки болгарских партизанских отрядов, которые, как правило, были в ведении коммунистических сил. Анализируя деятельность движения  Сопротивления в Болгарии нельзя не отметить, что оно было недостаточно хорошо организовано. Видя это, правящие круги США и Великобритании объявили о свертывании программы помощи болгарскому партизанскому движению. Тем не менее, СССР своей поддержки не прекратил, чем и объясняется дальнейший приход к власти Отечественного фронта.

И все же операции союзников против Болгарии дали импульс к постепенному выводу этой страны из войны. Видя, как осложнилось международное и внутриполитическое положение Болгарии глава регентского совета, взявшего управление страной в свои руки после смерти Бориса III, Б.payday loansФилов направил обращение к турецкому правительству, прося о посредничестве в переговорном процессе. По замыслу болгарского руководства, в процессе этих переговоров должны были быть выработаны условия мира между Болгарией и западом в лице Великобритании и США.

Однако союзники расценили эти инициативы  в аспекте слабости болгарского режима, а не заинтересованности заключить мир и выйти из войны как можно скорее. Вполне возможен и такой вариант, что выдвигая идею переговоров с союзниками, болгары преследовали цель удержания страны в союзе с Рейхом, так как сам Филов считал что будущая судьба Болгарии связана с Германией.

Если касаться вопросов проблем мирного урегулирования со странами-сателлитами, то можно со всей очевидностью сказать, что среди них подготовка перемирия с Болгарией была наиболее показательной – ведь она вызывала массу противоречий на всех этапах, и в значительной мере отражала борьбу интересов СССР и Запада, в частности – США.

Непосредственно подготовка перемирия  была начата летом 1944 г., когда части Красной Армии вошли на территорию Румынии и неуклонно приближались к границе с Болгарией.levitra pills Это вызывало тревогу болгарского режима. Причем тревогу вызывало не столько само наступление советских войск, сколько возможная последующая советизация. Побуждаемое этими опасениями в августе 1944 г. болгарское правительство Багрянова, направило в Каир своего представителя, С. Мошанова, чтобы начать переговоры о перемирии с Великобританией и США. Впрочем,  аналогичные действия предпринимал в Стамбуле Г.М. Димитров (Гемето), действовавший от лица руководителей некоммунистической оппозиции. Однако конкретных решений принято не было, так как в болгарских  правительственных верхах опасались прогерманского переворота. Переговоры затянулись и в начале сентября 1944 г. в Болгарию в обстановке строгой секретности прибыли члены английской военной миссии. Между главой миссии и представителем болгарского правительства состоялась беседа, в ходе которой выяснилось, что английское правительство планирует немедленно ввести в Болгарию турецкие войска, которые позднее будут заменены англо-американскими. Однако заметим, что данный сценарий был маловероятен хотя бы в силу того, что войска союзников были задействованы в Западной Европе. Разумеется, в Госдепартаменте США отдавали себе отчет в том, что Болгария все равно окажется в зоне советских интересов, но тем не менее не собирались мириться с усилением советского влияния в данном регионе.

Переговоры болгарской стороны с представителями британо-американского командования реальных результатов не дали по причине нестабильности внутри – и внешнеполитической обстановки в Болгарии. Показателем подобной нерешительности стали вышеупомянутые переговоры в Каире, где С. Мошанов, не имевший полномочий, вел дипломатический диалог с представителями США и Великобритании. Такая уклончиво-осторожная тактика по отношению к представителям западных держав постепенно вынуждала их ужесточать позицию в отношении Болгарии. Так, госсекретарь К. Хэлл в июле 1944 г. дал поручение дипломатам США в Турции неофициально передать, что жесты болгарского руководства в пользу союзников не представляют собой ценности и время их подходит к концу.

Однако властные круги Госдепартамента не желали осложнять отношения с  СССР, уже ясно проявлявшим заинтересованность на Балканах. Также понимали в Вашингтоне и то, что Болгария практически неизбежно войдет в советскую сферу интересов. Возможно, именно поэтому сколько-нибудь важных шагов навстречу Болгарии США в этот период не сделали.

На фоне трудностей, с которыми стала сталкиваться страна с конца 1943 г., а особенно с началом бомбардировок, болгарское руководство начало терять уверенность в том, что Германия сможет сколько-нибудь долго удерживать Балканы в своей сфере влияния.

Понимая, что война фактически проиграна, болгарские власти продолжали попытки установления контактов с союзниками. На этом пути для  Болгарии возникло множество сложностей. В первую очередь, не было базы для начала переговоров как со стороны союзников, не имевших единой точки зрения на вопрос какой должна быть капитуляция Болгарии, так и со стороны болгар, проводящих слишком осторожную и выжидательную политику. Таким образом, в основном не изменился и внешнеполитический курс страны.

Переговоры между США, Великобританией и представителями болгарского правящего режима возобновились весной 1944 г., в Стамбуле. Свою цель болгары видели в убеждении английских и американских военно-политических кругов что политика продолжения авиаударов по Болгарии не принесет значительной пользы и не приведет к ускорению выхода страны из войны. Они также аргументировали свою позицию и тем, что бомбардировки лишь осложнят сложившуюся ситуацию, создав условия для оккупации страны германскими войсками. Болгары также указывали, что военные действия союзников могут подтолкнуть страну в зону советского влияния.

Болгарский представитель, Киселов, озвучил и прелиминарные пожелания своего правительства, заметив при этом что непосредственные переговоры будут начаты лишь тогда, когда американские или английские войска будут переброшены на Балканы.

Расчеты болгар, основывающиеся на предположении что второй фронт будет открыт на Балканах весной 1944 г. не соответствовали действительности. Американский президент и британский премьер сделали вполне разумный вывод, что поскольку болгарское правительство  серьезно относится к сложившейся ситуации, то не имеет смысла отвергать его предложения лишь на том основании, что болгары не принимают принцип безоговорочной капитуляции.

8 сентября 1944 г. советские войска перешли границу Болгарии, а уже в ночь на 9 сентября 1944 г. в стране под руководством болгарской компартии к власти пришло прокоммунистическое правительство Отечественного фронта. Новое правительство незамедлительно послало союзникам просьбу о заключении перемирия. В ответ на данную просьбу правительства Антигитлеровской коалиции выдвинули Болгарии встречное требование – чтобы она эвакуировала с греческой и югославской оккупированных территорий все свои войска и чиновничий аппарат. Поставленное  условие Болгария выполнила, следствием чего стал визит делегации Отечественного фронта в Москву.

26-28 октября 1944 г. состоялись очередные переговоры между представителями  правительств Великобритании, США и Советского Союза – с одной стороны, и делегацией болгарского правительства – с другой. Атмосфера переговоров была напряженной, в западной печати звучали обвинения в адрес СССР, что он принудил «нейтральную» Болгарию к подчинению своим условиям. Поэтому неудивительно, что во время переговоров между державами Большой Тройки возникли разногласия. Во-первых, советское правительство было против планов Соединенных Штатов и Великобритании участвовать в оккупации Болгарии, так как такое требование не было предъявлено другим сателлитам Рейха – Румынии и Финляндии. Западные союзники уступили и приняли советскую точку зрения по этому вопросу. С другой стороны СССР пошел на незначительную уступку, что и отразилось в п. 3 соглашения о перемирии: «Правительство Болгарии обеспечит советским и другим союзным войскам возможность свободного передвижения по болгарской территории в любом направлении, если этого потребует, по мнению Союзного (Советского) Главнокомандования, военная обстановка». Таким образом, возможность вступления западных союзников на территорию Болгарии была поставлена в зависимость от согласия советской стороны.

Переговоры о капитуляции Болгарии возобновились 20 июня в Стамбуле. Болгары на них  выдвинули условием капитуляции сохранение македонских и добружданских земель. Также болгары желали предотвратить оккупацию страны войсками союзников. Западные союзники не могли согласиться с тем, чтобы Болгария сохранила аннексированные территории. Другие капитуляционные положения также изменены не были. Переговоры закончились ничем. Несмотря на смену руководства, болгарское правительство не было готово принять требования союзников и затягивало переговоры чтобы добиться более мягких условий.

Переговоры продолжились месяц спустя. 20 июля болгарский представитель, Н. Балабанов, доставил в Стамбул меморандум своего правительства, где излагалось видение мероприятий касающихся выхода страны из войны. Общий характер документа сводился к тому чтобы вывести Болгарию из войны, когда создадутся благоприятные условия для этого. Послание правительства Болгарии завершалось уверениями что делается «все возможное, чтобы вывести Болгарию из войны».

Мнение  американских правительственных кругов состояло в том, что европейские проблемы должны решаться  в соответствии с основными документами, подписанными союзниками в годы войны.  Таким образом, проблема болгарских послевоенных границ должна была решаться Объединенными Нациями.

Болгарское общество полностью поддерживало курс своего правительства на «объединение» Болгарии и сохранение после войны аннексированных территорий, так как считало присоединенные районы  исконно болгарскими. Это и стало препятствием на пути вывода страны из войны, так как сделав шаг навстречу союзникам Болгария не могла рассчитывать на благоприятное для себя решение проблемы принадлежности греческих и югославских областей.

Таким образом, весна 1944 г. стала определенным рубежом, когда руководству США и Великобритании стало ясно, что, несмотря на смягчение капитуляционных  требований, каких-либо положительных подвижек в переговорах с Болгарией не наблюдается и она по-прежнему следует в фарватере германской политики.

Конец весны 1944 г. был ознаменован тем, что болгарские верхи начали со всей очевидностью осознавать, что если Болгария будет и дальше находиться в союзе с Рейхом и следовать его военно-политическим принципам, то это еще более подорвет и так очень пострадавшую в годы войны экономику и уничтожит дипломатическую базу для выхода из войны. Это привело к тому, что к власти в Болгарии стали приходить люди, которые желали, пока не стало слишком поздно, изменить внешнеполитический курс страны.

Продолжением этого конструктивного сотрудничества стало предложение Рузвельта, в котором он, указывая на смягчение капитуляционных требований для Италии, предложил проводить аналогичный курс и в отношении восточноевропейских сателлитов, в том числе и Болгарии.  Советский Союз поддержал эту инициативу, Великобритания также, но с оговоркой о соблюдении принципа безоговорочной капитуляции. Интересно проследить эволюцию подхода союзников по изменению формулировок в официальных документах. Так, Уинант в апреле 1944 г. доносил в Госдепартамент, что по отношению Болгарии одна из фраз итогового заявления союзников должна быть изменена с категоричного «правительство Болгарии продало страну Германии» на значительно более обтекаемое «Болгария находится под нацистским влиянием».

При всей неизбежности близкого поражения Германии, для Болгарии до подхода к ее границам советских войск положения союзников о безоговорочной капитуляции не были определяющими курс государства. Болгарское руководство было гораздо более озабочено двумя проблемами: сохранением действующего режима и разрешением свою пользу территориальных вопросов. Второе весьма беспокоило болгар, так как союзники выступали против их претензий на греческие и югославские земли.

Видя неизбежное поражение Германии и ее союзников, главы трех союзных держав отыскивали приемлемое решение для применения принципа «безоговорочной капитуляции» по отношению к странам-сателлитам Рейха. Единообразное и бескомпромиссное применение упомянутого принципа ко всем государствам, участвовавшим в войне на стороне нацистов могло сильно затянуть военные действия, к тому же затруднив выход для этих стран из фашистского блока. Это учитывало руководство Советского Союза, и это конце концов признали и США.

Желая как можно более скорого выхода Болгарии и других сателлитов  из войны, союзники пошли на смягчение условий капитуляции, таким образом уже не делая ее безоговорочной.  Реализацией нового подхода стал меморандум К. Хэлла американскому послу в Англии, Д. Уинанту, где были изложены условия капитуляции для сателлитов Рейха. Указывалось, что их сопротивление не имеет смысла, и лишь приведет к бóльшим военным потерям. Важным для союзников Германии было и то, что оговаривалось сохранение их национальной независимости и целостности, предоставлялось и право самостоятельного свободного выбора будущего для этих стран. В случае же не принятия этих требований, меморандум гласил что чем более долгим будет участие этих наций в войне  на стороне Германии, тем более ощутимыми будут для них последствия, и тем более жесткими будут капитуляционные условия.