Из путаницы терминов и определений можно выделить черты, которые связывались с понятием «византийский» стиль: этим названием обозначались храмы с цельным объемом, с позакомарными покрытиями, увенчанные одной или пятью главами на цилиндрических барабанах например, Спасо-Преображенский собор в Переяславле-Залесском и «вообще древнейшие церкви в северо-востоке Руси», т. е. композиции, генетически действительно самые близкие к византийским источникам. К «русско-византийскому» стилю отнесены модификации византийских образцов под влиянием «русского быта и вкуса» в очень широком диапазоне – от собора Спаса на Бору в Москве XIV в. до церкви Николы в Столпах XVII в. Таким образом, этот термин имеет не столько историко-политический смысл, привнесенный идеями «официальной народности», сколько научный – классификационный, типологический. Поскольку К. А. Тон в первых постройках национального направления – Екатерининской церкви и храме Христа Спасителя (проект 1832 г.) – обратился именно к вышеуказанному типу храма, И. М. Снегирев определяет его стиль как «очищенный Византийский стиль, восстановленный по древним образцам».

Априорное убеждение во вторичности русской архитектуры наложило отпечаток и на направление исследований (так, при штудировании летописей особое внимание уделялось сведениям о пришествии на Русь иностранных мастеров: греков – в Киеве, «из всех земель мастери» – во Владимире, Аристотеля Фиораваите и его соотечественников – в Москве и т. п.), и на характер выводов.